Кружной путь к Королевским конюшням

Наш последний день в Лондоне. С изумлением понимаем, что шляясь просто так, без цели и твердого плана, мы увидели практически все крупные туристические достопримечательности. Можно бы получить больше удовольствия от зелени, покататься по Серпентайну в Гайд-парке, но рановато: февраль как-никак.
Я проснулась, готовая к бою, бунт назрел.

Собор Святого Павла

На сегодня у нас большие планы. Мы отправляемся в Собор Святого Павла, но через магазины: сувениры друзьям мы уже купили, угощение приобретем в последний день, а вот о себе, любимых, совершенно не позаботились. Вовремя сообразив, что живя в самом центре, нам не нужно куда-то далеко ходить, отправляемся на экскурсию в ближайший пассаж на Бернард-Стрит. Здесь бело, мило и безлюдно: утро рабочего дня. Есть кафешки и кино, жить в таком месте - моя мечта.

Поздравляю!

Дорогие наши дорогие!
Этого праздника, по сути, уже нет, как нет и Советской армии, да ну ее нафиг!
Зато есть вы. Те, кто лучше всех умеет носить тяжелые вещи, жарить картошку и мясо, доставать сапоги с антресолей и дефицитные билеты на концерт, встречать среди ночи и не задавать дурацких вопросов о количестве промилле в крови, но зато правильно реагировать на возглас  "что же мне теперь делать?"
Те, кто лучше всех умеет нас любить.
Спасибо вам за это - и с праздником!

Вечер в Вестминстере

После дня, проведенного на реке, нормальные люди идут домой. Но то нормальные. А нас манит и поглощает Вестминстер. Биг Бен уже зажег свои золотистые глаза, со спокойным дружелюбием всматривается в подступающие сумерки. Конец рабочего дня, все служебные ворота Парламента открыты. Развозка правительства по домам осуществляется просто: машины подъезжают к воротам, и полицейский снаружи совершенно диким голосом орет "Стоп!" Расчет на самом деле не на то, что стаи туристов и мирных лондонских тружеников остановятся.

Трое на Темзе, считая Гринвич

В рюкзачке - валентиновские кексики с розовыми сердечками, в руках - фотоаппарат и буклет, в зубах - сандвичи с курицей, на небе - нереальное солнце, мы под ним, под нами волны.
Еще вчера у Вестминстерского моста мы заприметили корабли, идущие на Гринвич, тот самый, который Нулевой меридиан, но пожадничали платить около 20 фунтов с носа, решили поискать еще и нашли по соседству чуть не вдвое дешевле. Милая кассирша долго объясняла, что будь у нас Ойстер, заплатили бы намного меньше, после чего пробила ойстеровскую скидку, студенческую скидку и еще какую-то неизвестную скидку - оба билета обошлись нам примерно в 16 фунтов. Боясь, что на борту потребуют все необходимые документы, решаем "падать на блондинок".

Лондонский глаз

Лондонский сервис абсолютно адекватен советскому 25-30-летней давности. Ты невидимка, кроме тех случаев, когда можно потыкать тебя носом в какую-то ошибку. И точно так же, как в Советском Союзе, утешаешься тем, как много есть людей хороших, их у них гораздо больше, больше чем плохих. В магазинах делаем еще одно открытие: нам с дочкой нельзя зайти друг к другу в примерочную. "Один вышел - один вошел", - тоном надсмотрщицы женской тюрьмы чеканит продавщица. За всем этим кроется явная гадость.

Блеск и нищета Черного лебедя

Жаль просто рецензировать этот фильм, поскольку он достоин хорошей научной работы с привлечением истории и теории кино, глубоким анализом сюжетных и поведенческих линий и синтеза выразительных средств. Однако же едва ли такая работа может заинтересовать профильные издания, минимум 50 лет уверенные, что СССР - единственно возможная  родина слонов, а также серьезного кинематографа. Для того чтобы привлечь внимание по-настоящему высоколобых искусствоведов, "Черному лебедю" придется состариться примерно на полвека и стать классикой, что в данном случае вполне возможно. Поэтому есть смысл опустить лоб и, все-таки, начать с рецензии, что непросто уже с момента определения жанра. Драма? Саспенс?