Синий взгляд

Иногда невозможно объяснить...
Или просто не хочется.
Вроде обычный день, обычное метро, пустое и чистое. Десять минут до центра. Можно сесть в уголке и мирно решать судоку в телефоне. И если солидная дама в толстом пальто заняла полтора сиденья, это ничему не мешает. Ее бронированный войлок защищает от неуместной близости.

Онтология буддизма

Последнее время опять модно об этом рассуждать. Теологи и риторы, писатели и учителя, кажется, кладут кирпичи фраз, чтобы объяснить простое. И поскольку приходится рассматривать то, на что смотреть не требуется, и объяснять то, что в сути своей исключает всяческие объяснения, возникает нагромождение слов с тающим смыслом. Пока он не растаял и во мне, попробую сформулировать то, что нашла в Непале, соединившем в себе религии мира, из которых буддизм показался самым простым и ясным. Прозрачным и радостным в своей простоте.
Итак.

Люди с мешками

 

Сегодня я чувствую себя достойной своего кумира, Человека с мешком.

Примерно 50 лет назад жил в Риме такой человек. Каждую ночь он появлялся в Колизее с мешком за плечами. А в мешке - все, что нужно бездомному и беззащитному люду. Теплые платки, еда, одежда... Горожане отдавали ему все, чем хотели поделиться, а себе он ничего не брал, только однажды принял в подарок хорошую машину - когда постарел и стало тяжело носить мешок на плече.
Мы, конечно, не так самоотвержены и скромны, да и по ночам не ходим - мы же девочки! - но мешки сегодня есть и у нас. Еще у нас, как и у моего кумира, есть знакомые и незнакомые друзья, которые помогли эти мешки набить всякой полезной всячиной для деток из Киевского психоневрологического диспансера, что на улице Фрунзе.

Домик в кустах

Осенью тянет на воспоминания.
Вчера вспомнилось нечто, вытесненное из памяти на много лет...
Больше десяти лет назад дочке потребовалась сложная операция на глазу. Срочно, как в американских фильмах, раз - и надо бежать на стол. Не знаю, где сейчас окулист, прорвавшаяся с нами через безумные очереди и выхлопотавшая операционное время через две недели.

Черный мир

В черном-черном городе...
Нет, не так.

В черном-пречерном мире
Над масляно-черной водой
Качаются черные качели.
Вверх-вниз, без единого звука.

Сестра меньшая

Обожгла руку. Сильно и метко. Припалила толстый, длинный и чувствительный локтевой нерв, шипела и материлась - бы, если бы не была занята шипением. Кожу наскоро зализала - что ее там лечить, а нерв не унимается. Возмущен в прямом смысле этого слова. Я шиплю. Дорогая подруга дует на руку из виртуала и переживает, как я буду спать. Рука правая, что добавляет драматизма в каждое невольное движение.
Пришла кошка. Протянулась вдоль тела. Обняла хвостом лицо. И за десять минут забрала боль - полностью.
Всех меньших братьев и сестер моей семьи объединяет общее призвание: лечить.

Тетя Фрося и дядя Ваня

Были у нас соседи.
Нет, сначала о нашем доме. Он строился для работников психушки. Внизу - младший медперсонал. Вверху - хирурги, белая кость. Посередине - все, кто посредине.
Тетя Фрося и дядя Ваня жили внизу. Тетя Фрося была санитаркой и гнала замечательный самогон, из-за чего вечерами к подъезду выстраивалась эмоциональная очередь знатоков и почитателей напитка. Дядя Ваня... Не знаю, кто был дядя Ваня, может, и пациент.  К обоим часто прибегала белка, но к дяде Ване чаще. Поздними летними вечерами он исчезал, а она выглядывала в окно и негромко взывала: "Падла! Где ты, падла?" В запое дядя Ваня обычно не доходил до родных пенатов. Между запоями их вообще никто не видел порознь. Всегда вместе, она - в платье с цветами, он - в дешевом чистом костюме. Всегда заодно. Цветы под окном, запах дрожжей из окна.