23 июл. 2014 г.

Ночной разговор

- Здравствуйте. Вы еж или крыса?
- Здравствуйте. А вам зачем?
- Ну, как-то интересно. Как-то, знаете, ежа приятнее встретить. Но и крыса тоже ничего.
- Ну и причуды у вас. Вы где-то видели длинный хвост?
- Я в такой темноте вообще ничего не вижу. Вы какой-то мелкий?
- Я молодой. Ладно, смотрите, руками только не хватайте.
- Ой, еж! Вы не беспокойтесь, я хватать не стану.
- Правильно. Я тут червячка заморить. А вы?
- А я так, прогуливаюсь.
- Без собаки? Червячка не желаете? Их тут, в корнях шиповника, полно.
- Благодарю, я ужинала. А вам не смею мешать.
- Всего доброго. Заходите без собаки.
- До свидания и приятного аппетита.


И он остался в цветах жевать своего червячка. Мало кто знает, но ежи любят цветы на обеденном столе. И уважение. Совсем как люди.

14 июл. 2014 г.

Колыбельная для Таточки


Баю-бай, Таточка, баюшки. Луна большая-большая, глядит в окошко, дышит на стекло, шепчет "Баю-бай, Таточка, ночь пришла, тишину принесла..."
Ну и что, что бумкнуло? Раз бумкнуло, значит, уже не наше.
Тишина в мире, тишина. Это мы ее творим.
Видишь, где-то там, обсыпанная сахарной пудрой, Сузи печет булочки, самые сладкие в мире.
Ну и что, что бумкнуло? Это уже не ее.
А Оля не печет сейчас, у Оли болеет кот. Доктор кота полечит, доктор придумает, как коту быть.
Ну и что, что бумкнуло? Это уже мимо них.
А там, гляди, Света постит добрые беспечные тексты и ждет, не пора ли спускаться в погреб. Света осталась со старенькими родителями мужа, Света - герой, но не знает этого.
Ну и что, что бумкнуло? Это уже не для них.
Лена спать легла, у Лены грудной малыш. У порога - сандалии, сумка с игрушками старшей.
Ну и что, что бумкнуло? Это уже пронесло.
А вот и мы сидим, два енота. Мы не герои, мы просто пьем чай и смотрим Шерлока Холмса.
Ну и что, что бумкнуло? Это совсем далеко.
Тишина в мире, тихо движутся женщины, закрывают детей и зверей, телами ткут тишину.
Баю-бай, Таточка, обними луну, твори тишину.
Баю-бай.

8 июл. 2014 г.

Очередной полет над Кукушкиным гнездом состоялся

Это даже я не знаю, как назвать, - эти полгода выживания. Это какой-то сюр. Однако, мы все еще живы, здесь и сейчас. И Титаник наш тонул-тонул, да не потонул. И мы привезли вкусные печеньки и пирожки, важные паштеты и сырки (на завтрак детям все еще нет ничего, кроме пустой каши), кучу всяких полезностей в виде моющих средств, туалетной, пардон, бумаги, порошков стиральных. И я очень устала. И персонал выглядит очень усталым и постаревшим. И, как бы то ни было, на лавочке сидела окруженная детьми спокойная женщина, читала с ними книжку. И, кажется, маловато мы привезли деткам развлечений в этот раз, а их оказалось много, из интернатов. И они еще не раздолбали новые стулья. И на подушках мы видели наволочки, которые мама одной подруги шила страшными зимними ночами. И вообще, не знаю, как описать, что я чувствую ко всем, кто ездил и всяко участвовал в помощи. В наше-то время. И нам предложили повесить на стену настоящие таблички с благодарностью "нашей организации". А одна из нас потом сказала, что таблички у нас точно будут, только чуть попозже и не здесь, и мы поэтому не будем торопиться. И на прощание нам почитал свои стихи пришедший потрепаться шизофреник. И мы пожелали друг другу удачи. И мы все еще живы - здесь и сейчас.